Александр ФУКС. Кое-что о тёмной археологии, о “Кровавой Мэри” и об ирландском сеттере. Данного человека я принимаю во внимание совсем в далеком прошлом. В последствии университета встречал его довольно часто, но так смыслом и не мог знать, нежели же четко он занимается. Наподобие обучался на филфаке. Но стоит за стойкой в “Серой лошади”. Не смотря на то, что нет, возможно, привиделось. Потому вот он уже в неком рабочем комбинезоне по уши в пыли и штукатурке ремонтирует некие здания.
Или же внезапно, нежели бесповоротно запутывает меня, предлагает собственные карикатуры в печатное издание. И карикатуры-то, что существенно, отличные. При всем при этом он еще и охотник. Добрый наездник. Остроумный рассказчик… Ей-всевышнему, многовато для одного человека. А здесь в конце концов я поймал его за постройкой небольшого зала “Кивача”. Барная стойка повторяющий вид яхтенного носа, мачта, навигационные карты по стенкам, всякие морские причиндалы в углах, и посередине данной затеи он - Макс Филимонов.
Мое проснувшееся любопытство, помноженное на словоохотливость Макса, пролили в конце концов свет на данную многоплановую и необыкновенную фигуру. Культурный шок. - Наконец, Макс Филимонов возводит бары. Сам их сочиняет, делает наброски. А после этого еще и пару месяцев в них трудится. Все заведения, к коим он приложил собственную руку, использовали постоянной известностью. “Серая лошадь”, Бизнес-центр, “Кивач”, “Хольстен”. Заметно, что человек обожает свое дело и определенным колдовским образом передает собственную любовь находящимся вокруг. А с чего внезапно проснулось это нешуточное чувство к настолько неоднозначной специальности?
- Как скоро мне было 11 лет, я первый раз заметил бар. Кроме того данное был валютный бар. Папа тогда уже обучался в Высочайшей школе ВЧК КГБ в Столице. Повел меня на прогулку. Заметили кегельбан, я был заинтересован, и мы посмотрели. - Данное ж какой год на дворе-то стоял? - Семьдесят восьмой. - И на тот момент в Столице уже был кегельбан? - Был-был. В том числе и не принимаю во внимание, кто его привез в Парк Горького. В большинстве случаев чехи или же поляки что-нибудь подобное к нам завозили.
Как в те деньки было принято, данное чёрное дерево, крепко притупленный свет, но совсем хорошо была освещена барная стойка. И сам бармен… Представляешь, во всех справочниках прописано, что воздействия бармена обязаны быть стремительными, но несуетными. Вот он как раз все как раз так и делал - резко, но несуетно. Данное был уже немолодой, на крепкий “полтинник” человек: тёмный жилет, белая накрахмаленная рубаха с закатанными рукавами и тёмная бабочка. И как-то так данное было культурно, красиво, непривычно… Да что там сказать. Москва сама-то по себе была иной планетой.
А здесь еще что-то это, чего грубо говоря я ни при каких обстоятельствах не видел. Еще бы, данное был некоторый культурный шок. Рубежи громадного пути. - Как ты попал в данную прекрасную жизнь? - В последствии 10-го класса я оказался в только что открытом “Нойбранденбурге”. Краем уха услышал, что им надо красиво написать правила посещения заведения. К утру. Тогда уже так как в “Нойбранденбург” невозможно было ходить ни в джинсах, ни в спортивных тапках. Я в ночь прекрасным готическим шрифтом, скошенным пером - все, как следует - прописал текст. Приделал к полированной доске и приволок.
Меня угостили кофе с коньяком! Не забрали с меня наличных средств! И в последствии этого стали меня пропускать. И я некоторым удивительной вещью стал собственным. Хорошо было, линия забери. Мальчик сопливый 17 лет подходит к кафе в пиджаке, в галстуке. Здесь очередь стоит, почти все гораздо старше, какие-либо с женщинами. А мне заявляют: “хороший вечер, проходите пожалуйста, ваш столик, будьте любезны”. Данное был некоторый знак пафоса, коей подлизывался самолюбию. - А после этого тебя забрали в том направлении трудится? - Не все так резко.
Поначалу не поступил на иняз. Словоохотлив я был. Произведение прописал на 12 страницах. Ну и устроил по неточности на странице. Рекорд факультета. Отправился было в свой родимый “Нойбранденбург”. Но опекуны воспротивились. Конфликтовать с ними я не стал и отправился в ПТУ. Благо до армии всего полгода оставалось. Отслужил, к слову, неплохо. И живописцем в клубе потрудился, и ремонт в казарме устроил, постарался, в общем, себе работу разнообразить. В последствии армии на филфак поступил. Но скучно стало и в последствии третьего курса я оттуда ушел.
Осознал, что в школе мне наличных средств не получить. Вот тогда уже, еще в период учебы, я первый раз за стойку и поднялся. И наличные средства данное выделяло обычные. Но спортивные травмы отразились. - Конный спорт? - Нет. С лошади я вправду падал - зубы себе выбивал. А данное с ногами трудности. Дзюдо промышлял в детстве. Дало о себе знать. Не имел возможность уже по 12-14 часов на одном месте находиться. Прогулялось поменять специализацию в сторону строительства.
Как говорится же я всю жизнь грезил сделать три вещи: стать барменом, научиться держаться в седле и отреставрировать ветхий автомобиль. Барменом стал, в седле придерживаюсь. Ветхого авто я не имею. Но имеется ветхий байк. Его я отреставрировал. Я обожаю ветхие вещи и все, что происходит руками. Некое человеческое тепло ощущается. Имеет возможность, пафосно звучит, но данное так. Обожаю лазить по чердакам и подвалам. Это можно назвать словом тёмная археология. Вот ветхий комод приволок. Отремонировал. И уже воду в ящик наливаешь, а она не влечет за собой. В семье не в отсутствии Максима.
- А строить ты обучился у основателя или же где-то намерено обучался? - Тому, что я могу трудится руками, я должен одному человеку - моей покойной маме. Она одна совсем многое умела. Прыгала с парашютом, прекрасно выстрелила (меня в тир брала лет с шести), имела возможность стрелять из двух спортивных пистолетов в одно и тоже время. Граждане офицеры отдыхали. Она мне практически постоянно сказала: ни один навык в жизни не станет избыточным. Но папа у меня также замечательно руками трудится. - А нежели как говорится у тебя опекуны промышляли? - Папа был полковником КГБ.
Его в том числе и нарекли в честь приятеля деда - Юрия Владимировича Андропова. Мать была учителем на УПК. Она была коренная ленинградка, и по ее линии все были офицерами. Линия моего основателя - один из ветшайших родов в Петрозаводске - все учителя и смотрители учебных заведений при Александровском заводе. Дедушка и вовсе пару месяцев был главой горадминистрации нашего мегаполиса. В данный момент про это никто не не забывать. Он был министром просвещения Карело-Финской ССР. И его репрессировали в период существа справочника карельского языка.
Там за базу была забрана финская грамматика. И формулировка была абсолютно дикая: за пропаганду фашистского финского языка. Опекуны познакомились в Питере. Они там обучались в военно-механическом университете на инженеров-судостроителей. - Говоришь, не одобряли твоих БАРских замашек? - Ой не одобряли. Но что сделаешь, в случае если мне все это совсем нравится. Представляешь, за что я обожаю Столицу и Питер? Там сберегается дух РЕСТОРАЦИИ. Владелец ресторана ДЕРЖИТ заведение. Принципиальная фраза. Он держит уровень, престиж, подыскивает посетителей.
Да все знаменитые, культурные люди воспитались на кабаках. Шаляпин, Чехов. А Пушкин? Первый же был на Руси гуляка. Своему кругу общения я должен тем, что действовал барменом. В моей жизни не было замечено бы множества, множества людей, знакомством с коими я горжусь. Не бы было Иосифа Эля, Гены Залогина, Володи Троицкого и многих-многих иных… А опекунов собственных я совсем обожаю. Совсем. Глубокоуважаемые люди. - Но так как, согласись, отрицательное отношение к барам не с неба бралось… - Ты подразумеваешь различного семейства жульничество?
В советские деньки на данное подталкивали. У барменов заработная плата была 110 руб.. У халдея - 90. Кроме чаевых. Но чаевые тогда уже выдавали. Так как баров было мало. Барменов и халдеев знали в лицо. Профессия была респектабельная. В случае если у тебя приятель бармен, то ты уже первый человек. Так как как встречали тогда уже визитёров в барах? “Простите, мест нет”. А со привычным барменом места всегда были. - сообщи, по тем денькам возможно было назвать барменов богатыми людьми? - Богатыми? Быстрее, блатными. Совсем же очень многое тогда уже было по блату.
В случае если ты бармен, то твою автомашину в отсутствии очереди обретут на автосервисе. Так как на следующий день они придут к тебе… Как скоро мой дорогой друг Андрей Королев начал меня учить службе, я установил тогда уже данный сакраментальный вопрос: а как как говорится здесь деньги-то делаются? Он дал ответ: “Старый человек, запомни раз и навсегда: делай стоит отметить как следует - сами обеспечат”. Как-то мне данное сходу он в голову вбил, и вовсе не было у меня предлога никого обсчитывать, обвешивать. Сами выдавали. Но чаевые были неплохие.
Бухгалтер от случая к случаю легко одна уже приходила: “Парни, - сказала, - совесть-то имейте. Зайдите за заработной плата”. - Как следует. Означает, заработная плата была 110 руб. Ежемесячно. А какое количество возможно было добавлять за счет чаевых? - Это же. Исключительно в сутки. - А не далее как и поджуливать? - Данное был Клондайк, Эльдорадо, золотое дно. Так как как тогда уже складывалось - то, что в торговом центре, значит и в баре. Нужно было добыть единственное: бутылку с клеймом заведения и наполнять ее из собственной. Этим же наиболее. Все откровенно.
Практически никакой бодяги. Но в торговом центре самый дорогой коньяк стоил 25 руб., а в баре уже три раза по 25. Вот и считай. Но мы данным не промышляли. Фристайл. - Наблюдаешь кино про бары - там бармены бутыли в руках вертят, покидывают… - Данное фристайл. Имеется словно классика жанра, где ты легко в белой накрахмаленной рубахе при бабочке наливаешь все как положено. А все эти фишки, феньки, завлекалки - данное, еще бы, больше характерно клубам. Относительно службы за границей, то они и мерной посудой обычно любят не пользоваться.
К слову, мне приятнее, когда мне льют “по руке”. У меня была эта фиха, я тогда уже исключительно начал трудится… Подходит дяденька, просит рюмочку коньяку, я ему наливаю, а он раз - и красную книжечку. Проверка. Добывает посудку мерную. Наблюдает - 51 грамм. Удивился. Попросил повторить. 52 грамма. И он лишь потом приходил легко как визитёр простой. - Оказываешься подчас за рубежом и смущаешься в бар зайти. Практически никаких названий не представляешь. В Советском альянсе коктейлей же почти что не было… - Правильно.
“Отвертка” (апельсиновый сок с водкой, 50 на 100, ну на 150), “тёмный принц” (бальзам с водкой и пепси-колой, кола, к слову, тогда уже в барах была), “Русская тройка” - всего наименований пять-шесть. - А в данный момент? - Исключительно традиционных коктейлей с два десятка. А так нет предела совершенствованию. У меня имеется исключительно один свой, фирменный коктейль. Именуется “Ленивый Макс”. История возникновения напитка такова. Я завершаю смену. То имеется данное третий день службы, по 14 часов каждый день, плюс еще ревизия бара - караул. Вот всего лишь через полчаса это все завершится, смену сдам и часам к 4 утра здания буду.
И здесь приходит некий представитель сильного пола с совсем приятной дамой. И что забрели они в настолько поздний час - неясно. “Устройте, - говорит, - мне, дабы и пить было хорошо, и догнало резко”. Я устал. Сил нет. Середина июля, жарко, пот градом, футболка к лопаткам липнет, к себе желаю. Для начала попадается под руку: два стакана для виски, классическая подача, льда в том направлении - хрясь! Именуется On the rocks - подача на горах. С места сходить не хочется. Передо мной стоит открытый грейпфрутовый сок.
У меня есть возможность дотянуться до ликера “Куантро”, также вблизи бутылка джина. Беру 50 граммов джина, 50 - “Куантро”, заливаю грейпфрутовым соком, в шейкеле это все с понтами болтаю. Заливаю на “скалы”… Мужик мин. За 10 до закрытия подходит, благодарит: “Старый человек, все, как давал слово”. И “стошку” на стол. Что ж я это набодяжил, думаю. Устроил уже себе. Добрая вещь оказалась. - Имеешь возможность заявить, что все на уровне западного бармена представляешь? - Могу. Не смотря на то, что, не далее как честнее, наполовину позабыл. Вот в 95-96 годах мода на коктейли была совсем большой. Поток хлынул.
В ларьке простом возможно было этого приобрести! Стали пробовать. И - беситься уж до конца - смешивать. В данный момент бум прошел. Коктейль - так специфический жанр. - Ты говоришь, 20 исключительно традиционных наименований. И у нас в произвольном баре их станут знать? - В произвольном. Ну в случае если мы говорим, еще бы, о барменах, но не о “разливайках”. Ирландский сеттер. - Нежели у тебя есть возможность растолковать притягательную волшебство какого-нибудь бара? - Здесь практически никакой загадки.
Люди ходят на ситуацию, на бармена, на собственную публику. На атмосферу. На достаточный уровень обслуживания. И снова же они вращаются из числа людей, кои им занимательны. - У тебя имеется любимый бар? - Ирландский бар в Хельсинки. Вся ситуация вывезена из Ирландии. В том числе и целый персонал - ирландский. Многонациональная публика. Американцы, французы, англичане, разумеется, ирландцы. Совсем не достаточно российских и непонятно почему финнов. Живая ирландская музыка, изменяющиеся коллективы. И нет нечаянных вещей. Фотография, открытка, почтовый ящик - все четко вынесено в стиле данного заведения. - Но там же нет привычных, чужой язык… - Совсем удобно себя там ощущаю. И языковой барьер отступает. И компания бывает замечено. И секьюрити пропускают, не проверяя, что там у меня в портфеле… - В данный момент ты достроишь “Кивач”. Планируешь поработать тут барменом? - Не принимаю во внимание. У меня темперамент необычный… Вот наша семья практически постоянно держала собак. У нас в данный момент ирландский сеттер. Моя супруга говорит, что собака во всем копирует собственного владельца. И наверняка. Зеркало.
Что данная сволочь на охоте выкаблучивает! То же копия меня в баре. Вот он отправился искать. Его завораживает сам процесс. Идет, идет… Поднялся на стойку, нос в том направлении, хвост назад, дрожит, вытягивается целый. Я вскидываю ружье. Впрыск адреналина. Миг расклада под дичь. В данном - кайф. Сам же выстрел уже не так принципиален. В том числе и в случае если я попал. Одна дичь ни его, ни меня уже не интересует. Вот я в данный момент делаю заведение. Я как легавая на стойке. Я воображаю, как данное станет. Я на службу тороплюсь. В полдевятого все уже крутится.
Я вижу, каким станет будущий бар… Представляешь, умнейший Михал Михалыч Жванецкий заявил, что человеку практически постоянно небезынтересно, что за дверью, в случае если у тебя имеется ключ. А как скоро дверь открыл, то уже неинтересно. Задача достигнута. Все. Человеком двигает исключительно некая мечта. Достигнутая задача уже ни к чему не побуждает. Придут другие люди и подстроят под себя. В данный момент же я купаюсь в собственной мечте.